«Что вспоминать перед смертью? Сколько матчей выиграла?». Кузнецова – о мужчинах, деньгах и домашней Курниковой

судьи Эжени Бушар призовые Серена Уильямс Ролан Гаррос Динара Сафина Валентина Матвиенко US Open Александр Кузнецов Анна Курникова Гарбинье Мугуруса Сэм Сумик WTA Ана Иванович Светлана Кузнецова Теннис

Очень женский разговор в новиковском ресторане.

В 2018-м Светлана Кузнецова – чемпионка US Open и «Ролан Гаррос» и одна из главных теннисисток поколения – впервые в карьере за сезон не выиграла ни одного матча на «Шлемах» и впервые с 2001-го по результатам года оказалась за пределами топ-100. При этом она, вернувшись после первой операции, в 33 выиграла 18-й титул (первый за два года) и по этому показателю среди действующих теннисисток вышла на седьмое место.

 

Это типичная Кузнецова: непоследовательная, плохо поддающаяся анализу, не то дауншифтер, не то джетсеттер. Накануне нового сезона мы встречаемся в новиковском ресторане на Рублево-Успенском шоссе, чтобы обсудить ее планы, ночные кошмары и dad jokes. Но начинаем, конечно, с решения на корт пока не возвращаться.

Что у вас болит?

– В моем возрасте болит уже все (смеется). Сейчас я восстанавливаю колено. У меня была старая травма, когда я хрящ ломала. И сейчас я начинаю тренироваться – и опять чувствую боль. Так что надо сначала реабилитироваться, а потом уже нагружать.

Я решила, что мне надоело постоянно куда-то гнаться. Я постоянно чувствовала себя, будто я забегаю в последний вагон. Так что теперь я хочу уже нормально подготовить себя и тело к нагрузкам и никуда не гнаться. Как будет – так будет. Я оглядываюсь назад и понимаю, что живу в постоянном стрессе.

Мне все говорят: ну когда ты уже будешь играть? А я думаю: дайте мне просто заняться своим здоровьем. У меня за это время, что я не играю, элементарно анализы крови стали лучше. Сон наладился. Мой стилист, которая меня собирает на мероприятия, мне сказала тут: у тебя волосы стали гораздо лучше, ты что с ними сделала? Хотя я на волосы никогда не жаловалась. Но, наверное, и правда это из-за того, что стресса стало меньше.

Я впервые решила не думать и не ставить себе сроков, потому что невозможно уже. Мне в инстаграме пишут: на корт-то когда? Но я же человек – хочу просто побыть, а не делать постоянно то, что надо. Хотя бы просто с собакой время провести.

Но вы еще хотите играть? Когда вы так говорите, кажется, что вас уже теннис этот задрал.

– Просто я перфекционист и очень эмоциональная. Прошлый сезон дался мне очень тяжело, потому что, на мой взгляд, я заслуживала лучших результатов, чем у меня были. Поэтому я хочу перезарядиться, чтобы быть в состоянии снова выложиться в надежде получить хотя бы половину того, чего я заслуживаю.

Почему сезон-2018 получился таким противоречивым?

– Да, сезон прошел под рабочим названием «Где логика?» – как передача, в которой я участвовала недавно (об этом ниже). На «Ролан Гаррос», «Уимблдоне», US Open – первые круги, хотя я безумно отдавалась тренировкам. Но мне реально не везло со жребием (в первых кругах попадала на Гарбинье Мугурусу, Барбору Стрыцову и Винус Уильямс соответственно). Я иногда смотрю сетки других девочек и думаю: можно мне вот такую сетку хоть раз, чтобы спокойно пройти пару кругов.

Для меня находиться долго в Америке – это самоубийство. Ничего не имею против страны и ко всем хорошо отношусь – у меня там есть болельщики, и я их очень ценю, – но долго быть так далеко от дома мне всегда тяжело. Но после «Уимблдона» я решила, что, раз поторопилась с возвращением, надо провести нормальный сбор уже по ходу сезона, и поехала готовиться в Америку. Это было для меня впервые, и эмоционально было очень тяжело. Хотя в тот момент я этого не осознавала – концентрировалась на работе. Мне вообще кажется, по жизни мы часто не осознаем, как мы счастливы или несчастны в конкретный момент. А потом он проходит, ты оборачиваешься… И я сейчас понимаю, как меня душила эта Америка, этот Майами.

Я выиграла Вашингтон, но потом в Цинциннати мне выпало играть с Элиной Свитолиной – 5:7 в третьем я проиграла, – потом на US Open – с Винус Уильямс. И получается, что ты все время стараешься-стараешься, а тебе все время – бум-бум по башке. Я не сдаюсь, но просто так хочется выдохнуть. Но вместо этого надо было дальше ехать в Китай, а после полутора месяцев в Америке это было вдвойне тяжело: от дома далеко, еда чужая, никого из близких нет, все такое неродное. Я все думала: что я тут делаю? Что я тут забыла?

Так что сезон очень странный. К себе у меня нет претензий – только к жеребьевкам (смеется). Но видимо, так суждено, через это мне нужно пройти.

Вы еще и с тренером расстались. А казалось, что у вас идеальный союз.

– Когда меня спрашивают, считаю ли какого-то тренера хорошим, я не понимаю, как на это отвечать. С тренером главное не его квалификации и заслуги, а обычное человеческое взаимопонимание. У нас с Карлосом Мартинесом этот коннекшн был, за все эти годы мы много через что прошли и стали уже не как тренер и ученица, а как брат и сестра, наверное. Мы до сих пор переписываемся, и он говорит мне, что я могу на него рассчитывать. Просто когда отношения становятся слишком близкими, трудно чувствовать грань, появляются недопонимания. Просто канат перетерся. Поэтому когда я после Карлоса начала работать с Гильермо Каньясом, я стала с ним специально держать дистанцию.

 

***

В Майами были в гостях у Курниковой и Иглесиаса?

– Была (улыбается). Я, когда бываю в Майами, всегда пишу Ане, и мы пересекаемся, когда можем. Но с Энрике я познакомилась только в 2018-м.

У них очень красивый дом. Аня вся в делах – суперпрофессиональна в своем материнстве. По-моему, она в своей жизни более дисциплинированна, чем я в спорте. У нее четкий распорядок дня, она сама все делает с детьми и даже сама ходит на рынок за продуктами. Меня это поразило: Аня Курникова, выбирающая помидоры на рынке. Это очень круто: при такой известности и возможностях, как у нее, так высоко ценить семью, так трепетно относиться к своей роли жены и матери.

 
 
 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от 🐾 Anna 🎈Аня (@annakournikova) 23 Дек 2018 в 8:04 PST

В прошлом году вы еще были в гостях у Ким Клийстерс.

– Мне тогда запястье оперировал известный врач из Бельгии, и я потом несколько раз приезжала к нему на осмотр. И в один их этих приездов меня к себе пригласила Ким. Живет она реально в сельской местности – там даже дома далеко друг от друга. Ее дочка Джада, которую она родила, когда еще играла, уже сама играет в баскетбол. Сначала мы сидели с Ким дома, и она такая: «Я никогда не могла представить себе тебя у меня на кухне». Это так искренне было сказано, что я тоже представила, как ко мне в гости в Питере пришла бы Серена Уильямс. Мне тоже было бы странно.

Я играла с ее собакой, а она пошла кормить свиней и забирать какие-то коробки с бутербродами, которые ей откуда-то привозят. Потом мы поехали на матч местной команды, которую ее муж тренирует, и там ей позвонили. Она ржет и говорит мне: мои свиньи убежали, и мои родственники, которые живут неподалеку, их ловят. Это было очень смешно: Ким Клийстерс и ее свиньи. Кстати, свиньи живут очень мало, знаете? Когда Майли Сайрус завела себе свинью, я тоже об этом подумала и изучила вопрос.

 
 
 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Kim Clijsters (@clijsterskim) 29 Окт 2016 в 6:38 PDT

Вы в этом году сказали, что тоже все свои титулы променяли бы на семью. Звучало довольно удручающе.

– Все, что у меня сейчас есть, мне принес теннис, и я не жалуюсь. Но эта вечная кочевая жизнь с чемоданами, стрессом, ночными кошмарами о поражениях и забытых ракетках за столько лет вымотала. Поэтому мне уже хочется семейного очага, спокойствия. Поэтому же я взяла эту паузу: организм истощился, я стала болезненно воспринимать поражения, чаще травмироваться.

А семья с теннисом несовместима? Некоторые же ездят по турнирам с мужьями, детьми. 

– Каждый выбирает для себя, но для меня это не то. Я с 14 лет не живу дома, и мне уже не хочется мешать личные и рабочие эмоции. Тем более в теннисе, чтобы быть рядом с тобой, человек должен отказаться, по сути, от своей жизни. Это сложно.

Но в этом нет никакой драмы. Не готов человек ради тебя пойти на жертвы – значит, это не твой человек. Мы иногда слишком остро воспринимаем некоторые вещи, напрасно загоняемся. Я тоже переживала и страдала. Ну выстрадала же.

Что думаете про скандал в финале US Open?

– Я, честно говоря, не в курсе деталей. Но понятно, что Серена проигрывала, и на этом фоне у нее и произошел нервный срыв. С кем не бывает.

Но она же настаивает, что ее притесняли, потому что она, во-первых, женщина, а во-вторых, черная.

– А в-третьих – мать (улыбается)? Мне тут недавно в твиттере стали писать, что я хейтер Серены, хотя я никогда ничего подобного не говорила. Я в одном интервью сказала, что ей позволено больше, чем другим. Это факт. Но мои слова так вырвали из контекста, что получилось, будто я что-то против нее имею. Мне в такие моменты неудобно перед ней – что она решит, что у меня какие-то к ней претензии.

Люди стали критиковать судью за то, что он слишком четко следовал правилам. Это не абсурд?

– Сколько ни осуждай судью, все равно решения принимает он. Мне как-то впаяли 1 500 фунтов штрафа, потому что мне Карлос сказал: «Vamos!». Это было несправедливо, но что я могла сделать? Судья так решил. Мне уже неинтересно в этом разбираться – пусть делают что хотят. Когда что-то не нравится Серене, это всегда будет громкой историей. Мне вообще все равно. Только Осаку было очень жалко.

А сексизм в теннисе есть?

– Я его не ощущаю.

Даже когда говорят, что женщины не заслуживают получать призовые наравне с мужчинами?

– Я знаю, какую большую работу проводит WTA за равенство призовых, и я должна сейчас размахивать руками: я за равные призовые! И я действительно не против (улыбается). Но я понимаю обе стороны. С одной, на мужчин в целом приходит больше зрителей – соответственно, они приносят больше денег. Но девушки в своей жизни большим жертвуют, чтобы играть: они не могут без ущерба для карьеры завести семью и возить ее с собой.

Еще мне не нравится, когда некоторые игроки-мужчины разглагольствуют, как много людей приходит на них посмотреть. Хочется сказать им: слушай, не подмазывайся. Много людей приходит не на тебя, а на Роджера Федерера. Не говоря уже о том, что у них-то в любом случае никто ничего не забирает, – WTA же не требует отдать ей призовые ATP.

 

***

Вам деньги никогда в голову не ударяли?

– Мне ничего не давалось легко, так что я сказала бы, что нет. Я очень хорошо помню, как в 2001 году нам с Динарой Сафиной дали wild card в квалификацию турнира WTA в Мадриде – это был наш первый турнир такого уровня. И мы с ней сидели там на матче Марии-Хосе Мартинес-Санчес и Анабель Медины – они тогда стояли уже, наверное, в топ-50 – и думали: вот бы нам так когда-нибудь. А потом я вышла в основу, и мне тренер такой: ты на матч юбку-то надень. А у меня нету. У меня вообще одежды не было особо, потому что не было спонсора – внешность не та, плюс из России. Но я не жалуюсь, потому что меня это закалило. Есть много историй о детях, которым помогали богатые федерации, но в итоге их это сгубило, потому что на них все сразу упало и прицелы сбило. А когда ты работаешь за свои деньги, ты и ценишь все заработанное больше. У меня контракты были не очень, даже когда я была первой в мире, хотя у девочек из Америки, которые играли хуже меня, они были по 300 000 долларов. Потому что они были светловолосые, худенькие. 

Как Джинни Бушар.

– Да. Она зарабатывает этим больше любой девочки из двадцатки. Но она объективно очень симпатичная и, очевидно, занимается своей внешностью, своим телом – вот и кайфует от себя. Я иногда в инстаграме смотрю на всяких фитоняшек, которые постоянно постят себя в купальниках, и вроде думаю: да сколько можно-то, – а потом понимаю: человек столько вкладывает в себя – понятно, что ему хочется показать результат.

В общем, вы деньги всегда считали? 

– Ну как – всегда. Был момент, когда мне вдруг показалось, что у меня очень много денег – наверное, когда я несколько лет подряд стояла в десятке. И я как-то раз в магазине потратила больше тысяч долларов, чем провела в нем минут, – на шмотки. Я вообще основную часть своих денег трачу на шмотки, если честно. Я фанат одежды, люблю наряжаться, слежу за модой.

Хотя у меня в юности была подруга из состоятельной семьи, помню, какой для меня был шок, что ее кеды Dolce&Gabbana стоят 300 долларов. Я не понимала, что в кедах может стоить таких денег и чем они отличаются от моих Levi’s. Потом я стала в свои приезды в Москву выходить в свет – там все были очень нарядные, и я тогда начала носить каблуки. А потом вышла куда-то в каблуках в Испании – на меня там люди смотрели как на ежика из тумана.

Я до сих пор помню двубортный пиджак Balmain, в котором вы прилетели в Москву после победы на «Ролан Гаррос». Десять лет почти прошло.

– Он до сих пор у меня есть. А с кубком я тогда, кстати, фотографировалась в белом пиджаке Zara евро за 50.

Так что с деньгами у меня немного странные отношения, я до сих пор иногда про большие суммы не понимаю: насколько это много? У меня это от папы: он отчаянный фанат своего дела – спорта, – а о финансовой выгоде не думает вообще. Сколько стоит булка, например, он не знает. И вот однажды я думала об одной большой покупке. Предзаказ сделала, но еще сомневалась, что это стоит таких денег, что я заслужила. Об этом узнал папа и сказал: «Дочка, ты достойна всего самого лучшего. Я тебя обязываю купить это». И только тогда я с чистой душой пошла и купила.

Это машина была?

– (Улыбается). Ну, я не очень хочу говорить. Я даже в инстаграме стараюсь выкладывать как можно меньше роскоши, потому что у людей тяжелая жизнь, а я не хочу зависти, раздражения, агрессии. И так достаточно поводов. Да, у меня есть деньги, и я заработала их честным и прозрачным трудом, но не хочу этим кичиться и не люблю о них говорить.

 

Но инстаграм у вас стал в последнее время очень прокачанный.

– Это моя вторая работа, а никак не способ порисоваться. Это рабочий инструмент. Я не сразу это поняла и раньше этим пренебрегала, но теперь веду его сознательно. Мы придумываем рубрики, планируем, чем будем делиться, о чем писать. 

Зачем? Для эго?

– Да нет. Просто это способ поддерживать свою популярность, репутацию, создавать имидж. А чем более ты популярен и на виду, тем больше дверей перед тобой открывается. Для этого же я хожу на телевидение. Правда, мама про мою импровизацию в «Слава богу, ты пришел» (юмористическое шоу СТС, где четыре гостя-звезды соревнуются в импровизации) сказала, что это полный провал. Мне там пришлось петь, а я не умею. Были прикольные моменты с танцами, но их вырезали. В «Где логика?» мы тоже выглядели… не очень сообразительными (улыбается).

 

***

Когда вы в 19 выиграли «Большой шлем», почему не зазвездились?

– Я тогда не осознавала, что это значит – выиграть «Шлем». Для меня это просто был турнир – ну, большой. И мне повезло, что я тогда базировалась в Испании, так что из Нью-Йорка поехала туда, а не в Россию. В России в тот год был теннисный бум, и меня бы тут разорвало. А в Испании мне один из главных тренеров академии говорил: «Ты понимаешь, что вошла в историю?» – а я не понимала. Я была как ребенок, которого в маленьком возрасте поставили на лыжи, потому что он еще ничего не понимает и поэтому не боится.

Через пять лет на «Ролан Гаррос» вы тоже отреагировали очень сдержанно, хотя уже через многое прошли.

– Динара тогда подала двойную на матчболе, так что я уже была такая: ой, все, закончилось – и слава богу.

Да просто мне и с одним «Шлемом» было нормально, я не чувствовала себя нереализовавшейся. Тем более у меня же было еще два финала, которые я проиграла Энен и про которые почему-то никто не помнит. Я всегда слышала: ты должна выигрывать больше. Но я никогда не чувствовала, что кому-то, кроме своих родителей, что-то должна. 

А почему вы хотели играть?

– Да я не хотела. До 14 лет я играла, потому что надо было. В моем окружении все занимались велоспортом, но ехать и смотреть одни и те же деревья мне было вообще неинтересно – лучше играть в игру, которая тебя развивает, учит думать и открывает перед тобой большие возможности. Потом я переехала в Испанию и почувствовала, что надо отблагодарить родителей, ведь папа в меня всегда вкладывал только свои деньги – никогда ни у кого не просил, хотя у него были знакомства и связи. У нас была семья совершенно обычного достатка, так что было непросто, но даже тогда он любил пошутить: я знал, конечно, что теннис – дорогой спорт, но никогда не думал, что буду на вас с мамой тратить как на всю велосипедную команду (Александр Кузнецов – ведущий мировой специалист по велоспорту, подготовивший шесть олимпийских чемпионов; глава Центра олимпийской подготовки «Локомотив» в Петербурге).

Папа на юморе.

– Да, и всегда на добром. Хотя у меня раньше были непростые отношения с родителями. Они меня хотели контролировать, а я сопротивлялась. Папа хотел, чтобы мама со мной ездила по турнирам, а она у меня очень эмоциональная, и ее стресс передавался мне, поэтому я хотела все делать по-своему. Он тогда общался с Валентиной Матвиенко – она была президентом Федерации тенниса Петербурга – и жаловался на меня, что я упрямая и неуправляемая. А она ему: дайте-ка я угадаю, в кого это она.

***

У вас репутация королевы раздевалки, но сами вы говорите, что обстановка там не та, что вам нравилась.

– Я стала веселиться гораздо меньше, потому что моих ровесниц уже мало и я уже знаю далеко не всех. И теннис стал гораздо более индивидуалистичным – не как во времена, когда мы с Надькой Петровой и Леной Дементьевой вместе ходили на Земфиру в Париже. Сейчас есть ощущение, что каждый живет на своей планете. Мугуруса, помните, говорила, что ни с кем не дружит?

И что у нее маникюр лучше.

– Маникюр? У меня такой мысли в жизни не было, но допустим (смеется). С Гарбинье, я помню, мы раньше общались нормально. Однажды летели куда-то вместе, сели рядом, разговаривали. Она что-то спрашивала у меня – я делилась опытом. Но команда, которую ты вокруг себя создаешь, очень на тебя влияет. И все, кто работает с Сэмом Сумиком (тренером Мугурусы), перестают общаться. Это его стратегия работы. Я не осуждаю – просто мне кажется, что в туре и так дико одиноко, а если вообще ни с кем не общаться, то еще тяжелее. Но сейчас молодые гораздо больше уверены в себе, чем были мы, в рот никому не смотрят – и речь не только о теннисе. Вы нынешний рэп слышали? Мне аж неловко слушать это, хотя я могу слушать что угодно.

Теннис – самый прибыльный спорт для женщин. Успешным теннисисткам из-за этого сложнее найти мужчину?

– Помню, мы с Аной Иванович (на фото с мужем Бастианом Швайнштайгером) как-то разговаривали, и она такая: «Да нас не будут бояться только те, кто зарабатывает как минимум столько же, сколько мы». Но таких, во-первых, не так много, а во-вторых, чем больше у человека денег, тем с ним, как правило, сложнее общаться, потому что деньги дают ощущение вседозволенности.

О сексе речь?

– Знаете, как говорят о мужчинах: кому-то не хватает одной женщины, и он находит пятую-десятую, а кому-то не хватает целой жизни, чтобы любить одну. Я понимаю, что у мужчин более острые потребности, но достойный мужчина не станет это выставлять напоказ. А вообще, я верю в судьбу и в то, что все случится, когда должно. Надо просто жить и развиваться – и не надо циклиться на поисках.

Просто ждать и в тиндер не ходить?

– Тиндер в России какой-то некрасивый, честно говоря (улыбается). Есть вот одно иностранное приложение – я однажды установила его, чтобы посмотреть. Оно закрытое, там нужно пройти жесткий контроль, чтобы тебя одобрили, и потом еще им платишь за каждый месяц. Там очень много теннисистов, хотя у меня много знаменитых подруг, которых туда не пустили.

Чем заняты ваши дни, пока вы не тренируетесь?

– Хожу в школу ораторов: там разрабатывают дикцию, дают уроки актерского мастерства. Хочу заняться современными танцами, но с реабилитацией времени на это не остается. Но пару занятий я взяла – и после тенниса оказалась страшным бревном (смеется). А мне еще предлагали в инсту выложить! Мне надо год заниматься, чтобы было не стыдно людям показать.

Сейчас впервые в жизни, пользуясь паузой, съездила во Францию покататься на сноуборде аккуратненько. Кататься-то умею с детства, но во взрослой жизни никогда не ездила.

Концерты, на которые хотела сходить: Jah Khalib, Мот – в прошлом году я пропустила. Вообще, для меня очень важно продуктивно проводить время именно дома, в России, развиваться на родине – тем более сейчас полно возможностей. Год назад я за неделю сходила на «Северный ветер» в МХТ, на Хиблу Герзмаву (российская оперная певица, солистка Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко), «Анну Каренину» в Театр оперы, пару мюзиклов. После этого у меня, правда, с непривычки случился передоз эстетики.

Еще год назад, пока я не играла, я сделала маме операцию на сердце – я об этом еще никому не рассказывала. Ее в Питере все отправляли от одного врача к другому, и в какой-то момент я поняла, что со своим теннисом упускаю такие важные вещи, как здоровье родителей. Нашла клинику и отправила маму с братом туда обследоваться и оперироваться.

Для меня очень важно свою жизнь не только теннисом наполнять. Я недавно смотрела интервью какого-то нашего футболиста, и он говорил: надо не забывать жить. Потому что если циклиться только на работе, то когда она закончится, у тебя ни ее не будет, ни жизни. А перед смертью ты что будешь вспоминать? Сколько матчей выиграла?

Фото: instagram.com/svetlanak27, anaivanovic; Gettyimages.ru/Ryan Pierse, A. Messerschmidt

Источник: http://www.sports.ru/

Оставить ответ