«Она отбыла свой срок, но где раскаяние?»

Мария Шарапова WTA Каролин Возняцки Макс Айзенбад Агнешка Радванска Тодд Вудбридж Ренне Стаббс Porsche Tennis Grand Prix

Мир реагирует на возвращение Шараповой.

Начнем с самого веселого – с наиболее критической и недоброжелательной реакции на возвращение Шараповой. Ее продемонстрировал морализаторствующий британский таблоид Daily Mail, где, например, одна статья вышла с заголовком «Мария Шарапова с визгом возвращается в теннис и выигрывает первый матч после допинговой дисквалификации». Но куда круче высказался проповедник скромности и раскаяния колумнист Оливер Холт.

«Через несколько часов после окончания допинговой дисквалификации теннис принял Мария Шарапову в свой мир, как церковь снова принимает в свои объятья беременную монашку. Неудивительно, что уже через несколько дней она почувствовала свое превосходство и на пресс-конференции приняла снисходительный тон человека, который  осчастливил недостойных своей безупречной праведностью.

Как и многие другие спортсмены, возвращающиеся после дисквалификации, Шарапова и теннис овладели мастерством притворяться, что ничего не было. Или даже, что она стала жертвой ужасной несправедливости и возвращается как жаждущий возмездия ангел. Она считает, что вернулась не злодейкой, а героиней.

И поэтому, когда английский журналист, командированный в Штутгарт освещать ее возвращение, имел наглость представиться на пресс-конференции, она, кажется, забыло пра только закончившуюся 15-месячную дисквалификацию и стала надменной и презрительной.

«О боже», – сказала она со смесью усталости, вальяжности и высокомерия, когда журналист начал задавать свой вопрос. Понимаете, это еще одно свойство спортсменов, возвращающихся после дисквалификации – они, кажется, считают наглостью вопросы об их проступке. Они считают, что не заслуживают таких неудобств.

Когда журналисты поднимают этот вопрос, сразу поднимаются и брови, как будто это несправедливо и даже мерзко. Редко бывает осознание, что люди вроде Шараповой должны потрудиться, чтобы вернуть себе общественное доверие. Редко признается, что она и подобные ей потеряли право не получать неудобных вопросов.

Спорт – это сцена из «Вечного сияния чистого разума», где куда приятнее просто забывать, что случилось что-то плохое. И множество людей стремятся этому пособничать: организаторы турниров, спонсоры, адвокаты, маркетологи, агенты и когорта раболепствующих журналистов, всегда готовых послушно смеяться, когда другие репортеры задают неудобные вопросы, и шараповы мира сего их отшивают.

Поставив под сомнение то, что его газета, The Sun, раньше отправляла его освещать турнир в Штутгарте, Шарапова совсем обнаглела, когда он подтвердил, что это на самом деле первый раз. «Первый раз, – сказала она с ухмылкой, которая как бы подтверждала ее правоту. – Ого. Девственники».

Конечно, суть в том, что возвращение Шараповой в теннис стало частью печального, циничного спектакля, направленного как раз на то, чтобы привлечь журналистов, которые никогда раньше не были на турнире в Штутгарте.

Они хотели привлечь, как их охарактеризовала Шарапова, девственников. Хотели привлечь более широкую аудиторию. Хотели собрать всех, кого могли. Хотели получить максимально широкое освещение, которое равняется большей прибыли. Если развивать сексуальную аналогию Шараповой, ее возвращение в теннис – это влажный сон спонсоров. Поэтому Штутгарт скроил свое расписание так, чтобы она могла провести первый матч на следующий день после окончания дисквалификации. Вот уж неподобающая поспешность.

И мы всегда так делаем. Мы изо всех сил стремимся принять спортсменов, которые отбыли допинговую дисквалификацию. Выкатываем им красную ковровую дорожку. Разбрасываем wild card, как конфетти, выстилаем им дорогу золотом, делаем возвращение легким. И подписываем негласный договор – или, в некоторых случаях, официальное соглашение – никогда больше об этом не говорить.

Мы позволяем существовать системе, в которой спорт ведет борьбу с допингом, только пока не поймают кого-нибудь из своих. И тогда руководство начинает принимает активные меры по сдерживанию последствий, в рамках которых первым делом обычно ставится под сомнение авторитет проверяющих или затыкаются журналисты, которые рассказали о проблеме.

Спорт снова и снова пытается внушить, что мошенник – это еще и жертва. Поэтому в некоторых видах спорта положительные пробы скрываются. Поэтому в некоторых видах говорят, что человек несколько месяцев не будет играть из-за травмы бедра, хотя на самом деле, он провалил допинг-пробу. И мы, ленивые дураки, с этим миримся».

А вот у Бонни Д. Форд с сайта ESPN сложилось другое впечатление о том, как спорт принял Шарапову.

«То, что путь Шараповой не устлали лепестками роз – это результат не только того, что она сделала, но и того, кто она такая. Ее не интересует борьба за популярность в раздевалке, она удаленный остров и не построила дружеских отношений, которые могли бы уберечь ее от критики».

Кроме того, автор считает, что история Шараповой поставила ряд важных вопросов об отношениях спортсменов с медикаментами, которые никто не задает.

«Тотальный подход к приему препаратов – это свойство не отдельных стран или отдельных видов. Это распространенная практика в профессиональном спорте, где наносится удар по иммунной системе, где распространены хронические боли, где постоянные перелеты не дают организму восстанавливаться, или же где все эти проблемы существуют вместе. Это может создавать психологическую и физическую зависимость и стирать границу между врачами и тренерами.

У существующей антидопинговой системы есть постоянно расширяющийся список запрещенных препаратов и юридические возможности. Но спортсменам бывает трудно найти объективное руководство в попытках поймать баланс между здоровьем и результатом. Когда фармакологии становится слишком много? Что является необходимым для выступлений на высочайшем уровне? Каковы риски и побочные эффекты? Эти вопросы кажутся куда более важными и значимыми, чем критерии предоставления wild card».

Колумнист SI.com Джон Вертхейм использовал возвращение Шараповой, чтобы покритиковать теннис.

«История Шараповой показала  все неприглядные и непристойные стороны тенниса. Обиды и мелкие уколы, и коммерция, и конфликты, и мелодраматизм, и солипсизм, и лазейки в правилах. Все это настолько некрасиво, настолько… неприятно. Что мы имеем в виду?

Неприятно, что многие болельщики все еще жаждут крови. (Шарапова получила 15 месяцев – лишилась 10% карьеры – за первое нарушение. Она отбыла дисквалификацию и заплатила за содеянное. Дайте ей играть).

Неприятно, что мельдоний по-прежнему плохо изучен, но все равно остается в списке запрещенных препаратов. (Где доказательство того, что он работает как допинг, кроме того, что «раньше его давали российским солдатам?») При этом, неприятно, что Шарапова никогда не сообщала в WTA о том, что принимает мельдоний. (Несмотря на ее утверждения, что он был необходим для лечения нескольких серьезных проблем, а также на последующие утверждения, что курс просто совпадал с соревнованиями).

Неприятно, что другие игроки в критике Шараповой ссылаются на то, что она «холодная». (Как будто ее дружелюбие имеет хоть какое-то отношение к делу).

Неприятно, что неловкое возвращение Шараповой пришлось на середину турнира, спонсором которого является один из ее личных спонсоров.

Неприятно, что она вообще взяла wild card, а не решила заслужить свое место. Такой шаг стал бы ее триумфом в суде общественного мнения – в тот момент, когда ей как раз нужно восстанавливать репутацию. («Мне предложили wild card, но я решила заработать свое место. Я верю в свои способности, и к тому же подобные привилегии после того наказания, которое я понесла, не соответствуют убеждениям, которые я продвигаю», – это было бы очень мощное заявление и, если говорить цинично, просто PR-золото).

Неприятно, что ее агент отказался от пути высокой морали и назвал игроков – бывшую первую ракетку мира и бывшую вторую ракетку мира – «середняками, которые никогда не выигрывали «Шлем». (По такой «логике», Илие Настасе имеет право на мнение, а Тодд Мартин – нет).

Неприятно, что ее возвращение после дисквалификации за допинг проходит в формате срежиссированной кампании (Deadspin прекрасно проанализировал этот вопрос) [В статье на сайте Deadspin доказывается тезис, что Шарапова – «надоедливый бренд, а не наглая обманщица»].

Неприятно, что Шарапову несправедливо называют серийной нарушительницей, хотя на самом деле ее главным преступлением была небрежность. (Прочтите параграф 100 в решении CAS. И давайте окончательно проясним: до 1 января 2016 года мельдоний не был запрещен).

Неприятно, что Шарапова демонстрирует недостаток раскаяния. (Особенно неприятен этот посыл: «Мне все равно, что думают мои коллеги». Сравните это с многими другими игроками – тут обязательная ссылка на Федерера с Надалем – которые часто и открыто говорят о том, насколько им важно мнение коллег).

Если выразить это теннисным счетом, то гадость победила достоинство 6:0, 6:0».

Журналист Дилан Стейблфорд присоединяется к мнению Вертхейма, что Шараповой не нужно брать wild card.

«Если Шараповой дадут wild card в Париж, она должна сказать: «Нет, спасибо. Я лучше пройду квалификацию».

[…] Если бы я это решал, она бы играла квалификацию и на подготовительных турнирах. Это был бы отличный PR – а Шарапова и ее люди обращают на это постоянное внимание – и, наверное, она бы заслужила уважение в раздевалке».

Джейкоб Стайнберг из британской Guardian присоединяется к тем, кто обвиняет Шарапову в недостатке раскаяния. 

«Наверное, очевидный недостаток сожаления можно объяснить тем, что Шарапова осознает свою мощь. Репутацию россиянки протащили по грязи. В глазах множества коллег она всегда будет изгоем, но есть и другие люди, которые до сих пор считают ее принцессой Марией и покорно падают ниц, когда она выходит на корт.

Некоторые из них в среду вечером собрались на центральном корте Porsche Arena, когда Шарапова проводила свой первый официальный матч за 15 месяцев. На трибунах были знаки со словами поддержки, российские флаги, а появление Шараповой сопровождалось возгласами поддержки, а не недовольства. […] Некоторые даже гикали.

[…] Каролин Возняцки назвала ее присутствие в Штутгарте неуважительным. Агнешка Радванска тоже не сдерживалась. Эжени Бушар высказалась едко: «Она жулик, а жуликам не место в спорте». Уколы делали обе стороны. Агент Шараповой Макс Айзенбад сказал, что «середняки» вроде Радванской и Возняцки просто пытаются урвать последний шанс выиграть «Шлем».

Подобные провокации объясняют имиджевую дилемму Шараповой: она отбыла свой срок, но где раскаяние? При поддержке спонсоров она продолжила зарабатывать миллионы. Она сохранила своих влюбленных поклонников, и близорукость может быть поразительна. Можно было бы простить человека, который бы подумал, что это было романтическое возвращение после травмы.

Но никакой трагедии не было, что бы ни говорили шарапологеты. Она отбыла дисквалификацию, сокращенную с двух лет до 15 месяцев. Теперь она вернулась и сделала первые шаги на пути в Париж, где будет одной из претенденток на корону. Но вот пусть к настоящему искуплению кажется куда более сложным».

Экс-первая ракетка мира в парном разряде Тодд Вудбридж в своей статье обсуждает реакцию игроков на возвращение Шараповой и рассуждает о ее перспективах.

«Я могу понять, почему некоторые игроки критически высказываются о ее возвращении. Однако правила есть правила, и она им следует. Что меня удивило в комментариях игроков, так это то, что они очевидно ее боятся. Они понимают, что она нацелена на успех, что она сильная соперница и встанет на их пути.

Несомненно, что Мария – это серьезная угроза. Она продемонстрировала это в своих первых двух матчах в Штутгарте. Она в хорошей форме, она мотивирована, и она чемпионка, обладающая чемпионскими качествами. Более того, мне кажется, что негативные комментарии некоторых игроков только добавят ей мотивации.

Особенно меня удивили слова Бушар – я думал, что они опрометчивые, и что, если у кого-нибудь была такая возможность, нужно было не дать ей их произнести. Вместо того, чтобы рассуждать о Марии, ей надо сосредоточиться на том, почему она плохо выступает и не справляется с собственными проблемами.

В каком-то смысле вынужденный перерыв мог даже помочь Шараповой. Она не играла 15 месяцев и в это время восстанавливала силы. Она могла посмотреть на Серену в ее 35 лет и подумать: «Она все еще выигрывает «Шлемы». У меня есть минимум еще четыре года – 16-20 возможностей выиграть «Шлем». Дисквалификации показала ей, как сильно она любит теннис и сколького еще может добиться. Если бы она все это время играла и получила бы травму (или потерпела тяжелые поражения), она могла бы потерять мотивацию. Так что во многом это были 15 месяцев, которые изменили ее карьеру и могут вывести ее на новый уровень в плане «Больших шлемов».

А другая бывшая первая ракетка мира – Ренне Стаббс – стала одной из немногих, кто хоть как-то высказался по поводу игры Шараповой. Но об окружающих ее возвращение обстоятельствах австралийка тоже поговорила. 

«Лично я не согласна с тем, что WTA разрешила Шараповой попозже начать турнир (ее дисквалификация закончилась во вторник, а турнир начался в прошлые выходные). Обычно такую возможность дают игрокам, которые едут с других турниров, или которым нужно время, чтобы залечить какую-то травму. Но это решение не нарушило никаких правил.

И я не ставлю под сомнение то, насколько хорошо они играет в Штутгарте, насколько хорошо двигается после такого затяжного перерыва. Обычно требуется время на то, чтобы снова начать комфортно чувствовать себя в матчах, начать читать игру и соперниц, но Шарапова как будто и не уходила. Ее крики и боевой дух остались прежними.

Можно что угодно думать о Шараповой и ее нарушении, но было бы ошибкой ставить под сомнение ее стойкость. То, что она поддерживала форму, часами работала на корте и в тренажерном зале, чтобы вернуться спустя 15 месяцев, не имея гарантий успеха или уважение – это показатель ее стойкости. Ее наследие и репутация могут быть испорчены, но настрой у нее безупречный».

Фото: Gettyimages.ru/Adam Pretty/Bongarts; Global Look Press/Dave Shopland/imago sportfotodienst, Juergen Hasenkopf/imago sportfotodienst

Источник: http://www.sports.ru/

Оставить ответ